Воинский храм преподобного Серафима 25

Первый день августа – праздник обретения мощей одного из самых известных и любимых русских святых преподобного Серафима Саровского, чудотворца – имеет особое значение для Йошкар-Олинской епархии, ведь именно в столице Марий Эл находится единственный в республике воинский храм преподобного Серафима Саровского. В чем его уникальность и особенности служения – об этом и многом другом мы побеседовали с клириком храма иереем Виктором Умрихиным.

«Батюшка всея Руси»

– Отец Виктор, ваш храм назван в честь преподобного Серафима – удивительного русского святого, которого не случайно называют «батюшкой всея Руси». И хотя прошло немало времени со дня его кончины, мы помним его до сих пор, а люди воцерковленные помнят его слова о стяжании духа мирного. Почему и сегодня так почитают преподобного Серафима Саровского?

– Преподобного Серафима любят за его особые молитвы, потому что когда человек обращается к нему, всегда получает отклик, духовные дары и укрепление духовное. И, как любит говорить один из ветеранов нашей ракетной дивизии, даже за границей можно увидеть иконы преподобного Серафима Саровского. Преподобный Серафим, можно сказать, является духовным наследником преподобного Сергия Радонежского, который объединил Русь во времена татаро-монгольского нашествия, а Серафим Саровский жил во времена нашествия Наполеона Бонапарта. Его молитвы, духовное стояние было за Святую Русь, за русское оружие, поэтому преподобный считается столпом российского воинства и, кроме того, покровителем российских физиков-ядерщиков. Нынешний Саров, где святой жил, в советское время был выбран для расположения первого советского ядерного центра.

Дореволюционный писатель Петр Поляков писал об окрестностях Сарова так: «Этот поистине дремучий лес растянулся на границе Нижегородской и Тамбовской губерний. Состоит он преимущественно из гигантских сосен и елей, и в последнее время медведи не перевелись здесь. Они часто попадаются навстречу путникам, пугают их, хотя никто не слышал, чтобы саровский медведь обидел кого-либо. Это им заповедано от батюшки Серафима». Вот такой интересный факт: даже медведи не нападают на людей благодаря молитвам преподобного Серафима.

– Удивительно! Я читала, что он их буквально с руки кормил! Получается, совсем не случайно именно храм в Дубках, где, как известно, живут семьи военнослужащих, был посвящен Серафиму Саровскому?

– Владыка Иоанн рассказывал, что когда решил посвятить храм преподобному Серафиму, оформил необходимые документы, то отовсюду начал получать огромную помощь на строительство. И как по проторенной дорожке началось его строительство. Даже наши бабушки приходили, помогали строителям, как могли, просто носили кирпичи, только чтобы поскорее на этом месте в Дубках появился храм.

Замечу, что территория будущего храма принадлежала воинской части. Но военные без задержки передали Церкви эту землю. Вот тогда и началось строительство. Причем, действительно, широкомасштабное – сейчас, кроме храма, здесь находятся административное здание, котельная, гаражи, столярная мастерская, дом для священников.

В административном здании – воскресные школы для детей и взрослых, библейский кружок «Исследуйте Писание», пошивочная мастерская, просфорня, трапезная.

– Да, хозяйство немалое! И все – для людей.

– Конечно! Как и повсюду, мы и плетем сети, и изготавливаем окопные свечи, и другую гуманитарную помощь оказываем по заявкам наших военнослужащих.

А еще у нас в трапезной собираются сотрудники МВД, прокуратуры. Здесь также проходят встречи с женами и детьми сотрудников МВД, погибших при исполнении, и воинов, отдавших жизни на СВО. Мы понимаем, что эти встречи морально поддерживают  родственников, потерявших своих близких, потому что им важно не только со священником пообщаться, но и между собой разделить боль. От этого всегда легче становится.

Положили души свои за други своя…

– Наверное, у вас проходят какие-то специальные богослужения для военных?

– Естественно! У нас каждую среду в 18:30 служатся молебны о наших воинах, находящихся на поле брани. Приходят их родственники, чтобы помолиться о своих близких. Нередко приезжают из районов. Тогда, знаете, все парковки в округе заняты – машин много.

И мы ощущаем эту молитвенную поддержку. И сами, конечно, сопереживаем их боли, потому что многие приходят в очень тяжелом душевном состоянии. Особенно те, у кого родные считаются без вести пропавшими. Это вообще тяжелейшее психологическое состояние! Мы стремимся всем оказывать поддержку – моральную, духовную. И особенно родным без вести пропавших.

– Каким образом?

–  Молимся, поддерживаем словом, а иногда и делом.

– Наверное, у вас и погибших отпевают…

– Да, особенно тяжело было в первое время, когда приходилось провожать совсем молодых ребят, которым по 18-19 лет… Потом с молитвой пришло понимание что эти ребята – не просто почившие, они подобны мученикам.

Знаете, большинство из них в свинцовых гробах привозят. Но несколько отпеваний было с открытыми гробами, и лица ребят, покоившихся в них, были очень светлыми. Тогда на меня это произвело очень сильное впечатление, и я стал понимать, что они свою жизнь действительно положили за други своя. То есть исполнили заповедь Господню, как это положено.

   На отпевании я всегда стараюсь морально поддержать родственников, дать понять, что эти воины исполнили заповедь Христову, и Господь принял их в Своем Царствии.

Как-то был у меня такой случай: подошла женщина и сказала, что во сне к ней пришел погибший сын ее знакомой и попросил сходить к его матери и сказать, где он находится. И показал ей светлое радостное место, в котором пребывает. И сам он был весь светлый. И сказал ей: «Иди и успокой мать, скажи, что все у меня хорошо».

И эта женщина спросила меня, можно ли ей исполнить то, о чем ее попросили во сне? Я ответил: «Да, конечно. Идите к его маме и утешьте ее».

Но про себя задумался, а почему же сын не явился самой матери? И только потом до меня дошло, что мать в это время находилась в таком состоянии, что не могла ни печалиться, ни плакать – ей было очень больно. И заботясь о своей маме, сын не сам к ней пришел, чтобы еще большую рану не нанести, а послал ее подругу поддержать, утешить и сказать, где он находится. То есть даже после того, как сын почил, он заботился о своей маме.

И подтверждением этого для меня стала следующая история, когда мама оказалась более крепкой, не плакала, хотя у нее двое сыновей были на СВО, один из них погиб, а другой тогда числился без вести пропавшим. И вот старший пришел к ней во сне и сказал: «Мама, ты большая молодец, что не плачешь. У меня все хорошо. Вот и брат тоже скоро будет здесь, со мной вместе». Вот так мать узнала, что и второй ее сын почил…

И таких случаев на самом деле много. И все они укрепляют нас, показывают, что наши воины воюют за правое дело. Поэтому эти защитники Отечества, защитники простых людей, удостаиваются от Христа особой благодати: прощения всех грехов, которые были у них до этого, через такую действительно мужественную кончину.

То есть если военнослужащий отдает жизнь на поле брани, он встает в лике воинских чинов, тех прадедов и дедов наших, погибших в Великую Отечественную войну, и более древних русских воинов, которые защищали Отечество.

На передовой Бог всегда рядом

– Но, батюшка, все же это печально… Как говорится, не приведи Господь самому такое… Хорошо, что вы рядом.

– Мы рядом и в других ситуациях. Уже несколько раз у нас, прямо с территории храма, была отправка добровольцев. Зрелище тоже довольно-таки тяжелое, потому что понимаешь: кто-то из них не вернется домой.

И в отправках из других мест также участвуют наши священники: настоятель храма отец Александр Бачурин и клирик храма, сам бывший военный, отец Николай Бабич. Они благословляют, окропляют святой водой, молятся за наших воинов. Ну, а мы, в свою очередь, совершаем молебны, просим, чтобы Господь сохранил, спас наших ребят.

– Отец Виктор, а обратная связь существует: приходят ли в храм те, кого вы в свое время проводили, и они живыми вернулись домой?

– Когда началась СВО, владыка Иоанн попросил нас, чтобы мы обязательно наставляли всех воинов исповедоваться перед отправкой и по возвращении. Что мы и делаем.

– Приходят исповедоваться?

– Да, приходят. И знаете, многие возвращаются очень изменившимися. Если раньше были сосредоточены более на материальном, то сейчас, осмелюсь сказать, ведут высокодуховную жизнь. С их слов, когда ты постоянно находишься под дронами, под обстрелом вражеской артиллерии, то понимаешь, что Бог рядом, и начинаешь обращаться к Нему более усердно, чем в обычной светской жизни.

Мы видим, как многие офицеры и солдаты стали крепкими молитвенниками. То есть постоянно пребывают в молитве, для этого находят время даже в окопах.

– Чувствуют Божию помощь?

– Еще бы! Вот недавно один офицер подошел после службы и рассказал такую историю. Он постоянно на передовой и там всегда читает 90-й псалом «Живый в помощи Вышняго…». Читает даже в окопе, но там приходится делать это сидя. Поэтому он однажды вышел из блиндажа, чтобы почитать стоя. И как только вышел, в то место, где до этого сидел, прилетел дрон.

И о таких случаях часто приходится слышать.

– И все же, батюшка, уверена, многие подходят к вам не только о таких «чудесах» рассказать?

– Действительно, нам приходится часто беседовать с ребятами, помогать выходить из тяжелого духовного состояния, когда даже на гражданке им снятся бои, погибшие товарищи. Стараемся помогать справляться с этим, чтобы наши ребята не запили. Известно же, что такой жидкий «психолог» не помогает, а лишь усугубляет депрессию, уныние, печаль.

К тому же многие из бывших воинов становятся агрессивными. Не из-за того, что они какие-то плохие. Нет, их агрессия связана с тем, где они побывали. Вот поэтому владыка Иоанн нам постоянно напоминает о необходимости исповеди. Ведь исповедь – это еще и беседа со священнослужителем, который их морально поддерживает, старается помочь как-то выйти из этого состояния.

Только в вере спасение

– Вы знаете, батюшка, я не раз беседовала с бывшими «афганцами» и «чеченцами». Многие из них признавались, что агрессия у них появлялась именно после того, как они оказывались в мирной жизни и видели, насколько здесь люди не любят друг друга, готовы подставлять друг друга и живут совершенно другими ценностями. Вот здесь что можно исправить?

– Ну, здесь речь о том же самом, о чем мы и до этого с вами говорили. Ведь в окопе они – все братья, там нельзя друг друга подставлять. А здесь жить с этими ценностями не всегда получается, нередко натыкаются на какую-то неоправданную агрессию, бюрократию, оттого и сами агрессивными становятся. Поэтому приходится и таким людям оказывать духовную поддержку.

– А что главное вы пытаетесь им сказать?

– Для каждого человека это сугубо индивидуально, так как каждый человек находится в своем духовном состоянии. Да, естественно, без веры, без таинств духовных из этого состояния выйти практически невозможно.

Вот вы правильно сказали про «афганцев». Да, многие из них до сих пор не могут справиться с последствиями, потому что не имели веры в свое, советское, время. В тот момент они не прибегли к церкви, и потом на протяжении многих лет находились в таком состоянии.

Мне тоже приходилось общаться с «афганцами». Как-то на беседу пришел бывший снайпер и признался, что ему до сих пор снятся лица всех тех, кого он когда-то «забрал». Естественно, это очень тяжелое состояние. Пришлось как-то наставлять его, убеждать начать молиться, ходить в храм, исповедоваться.

Сила – от Господа

– Отец Виктор, а где сами священники берут силы, чтобы буквально ежедневно сталкиваться с людским горем, агрессией, да еще и беседовать, поддерживать родных и близких погибших и вернувшихся из-за ленточки ветеранов?

– В первую очередь необходимо сопереживать этим людям, то есть чувствовать их боль, стремиться понимать, насколько это нам возможно. И естественно, здесь может помочь только молитва, поэтому во время исповеди, во время беседы хорошо бы читать Иисусову молитву. Таким образом, уже Господь поддерживает и нас самих, и мы можем что-то правильное сказать нуждающимся. То есть священнику подается эта сила не от самого себя, а от Господа.

– Большое спасибо, отец Виктор, за беседу. И Божией помощи всем, кто вместе с вами выполняет такую очень важную в наше время миссию.