На портале «Память Церкви» вышли новые публикации 63

В частности, Московской духовной академией подготовлена и представлена беседа с правнучками генерал-майора Александра Ивановича Беляева Ириной Вадимовной Казуниной (профессор, кандидат педагогических наук, заслуженный деятель искусств, директор Музыкального училища эстрадного и джазового искусства РАМ им. Гнесиных) и Ольгой Вадимовной Соколовой (доцент университета им. Баумана, кандидат технических наук) — уникальное свидетельство о жизни и судьбе человека, чей путь стал примером верности долгу, Отечеству и вере в непростые годы российской истории.

В центре беседы — личность генерала Беляева, сочетавшая в себе, казалось бы, несочетаемое: высокое воинское звание в царской армии, генеральский чин в Русской армии при Временном правительстве и службу в Красной Армии после Октябрьской революции, совмещенную с самоотверженным служением Церкви в качестве председателя приходского совета храма Спаса Преображения на Большой Спасской улице. Выбор Александра Беляева служить Отечеству в рядах Красной Армии объясняется не политическими убеждениями, а глубоким чувством патриотизма и долга перед Россией, какой бы строй она ни обрела. Особое внимание уделяется беспримерному мужеству генерала в годы гонений на Церковь и верность Святейшему Патриарху Московскому и всея России Тихону, духовные и дружественные отношения с которым были у Александра Беляева и его сына Алексея.

«Почитание Александра Ивановича в семье было. Это ощущалось. Ощущалось в каких-то репликах, коротких фразах, и это было самое важное в их семье. Еще в Костроме бабушка всегда говорила, что, просыпаясь, они должны были быть обязательно причесаны, одеты. Они могли потом, когда он уходит, еще прилечь поспать. Но было совершенно железное правило: когда Александр Иванович, прадед мой, вставал, он должен был всю семью видеть за столом… И вот это — не просто любовь, а уважение такое».

***

Протоиерей Виктор Спиридович, настоятель храма иконы Божией Матери «Спорительница хлебов» в поселке Красная Пойма муниципального округа Луховицы Московской области, рассказывает о своих предках, о постепенном воцерковлении и поступлении в Московскую духовную академию в 1978 году, тепло вспоминает о первом приходе — Богоявленском храме в Коломне, его духовенстве в 1980-е годы и общении с митрополитом Ювеналием (Поярковым).

«Я сам из города Ступино, там церковь была в селе Среднее, от Ступино где-то в 7-10 километрах. Батюшка уже в то время пожилой был, и его возили на машине. У него машина то была, то ее не было. А поскольку у нас машина была своя, он потом со мной договорился, сказал: "Давай, ты меня в какие-то дни будешь возить на службу". Я работал по графику в то время, я был еще мирским человеком, и в те дни, когда мог, я его возил. А когда я его возил на службу, он мне говорил: "Слушай, пойди, постой хоть в храме". Я сначала как-то растерялся, но потом первый шаг сделал, как обычно, и уже стал приходить. Мало того, еще он мне потом говорит: "Ты песни-то поешь?" Я говорю: "Пою. Под гитару". — "Поешь? Вставай на хор, пой!"».

***

География воспоминаний протоиерея Михаила Мансурова, настоятеля храма святителя Митрофана Воронежского г. Воронежа при институте МВД, весьма обширна. Это и детство, проведенное в Пермской области, и учеба в семинарии в Одессе, и служение на приходах Грозного, Ставрополя, Воронежа. Особенно ценны его рассказы об общении со старым духовенством, прошедшим репрессии, заключения и ссылки.

«В 1981 году архиепископом Антонием Ставропольским и Бакинским я был переведен в Андреевский кафедральный собор города Ставрополя штатным священником. Там тоже были старые священники и протодиаконы, которые прошли годину испытаний, годину искушений, прошли ссылки. Не один год находились там в изоляции, проходили все трудности, и какая у них была глубокая вера! Протодиакон Анатолий рассказывал, что с ним произошел такой случай. Пасха, зона, такое томление на душе было, он думает: "Пойду в лес помолюсь". И вот он рассказывает: "Иду по лесу и слышу пасхальное песнопение! Не верю своим ушам. Выхожу на полянку, а там служат владыки и священники. На пенечке у них антиминс, и они совершают Пасхальную литургию". И это он вспоминал, всегда со слезами на глазах. Он говорил: "Эта Пасха мне запомнилась на всю жизнь, такое ликование было духовное, такая молитва была совместная, причастие, Пасхальное торжество!"».

***

О том, как будущий священник и музыкант получил в раннем детстве пророчество от киргизского брахмана, почему он долгое время пел на клиросе, будучи некрещеным, как вместе с отцом восстанавливал звон на колокольне Софийского собора г. Вологды, каким запомнился ему архиепископ Михаил (Мудьюгин) и о многом другом можно прочитать в воспоминаниях протоиерея Романа Сенникова, клирика собора Рождества Пресвятой Богородицы в Вологде, секретаря епархиальной комиссии по работе с медицинскими учреждениями.

«Я когда в Питере работал, первый молитвослов я выпросил у семинариста, чтобы он мне его продал. Но он не печатный, он рукописный был. Этот семинарист мне его продал как-то инкогнито. Я молился в семинарской церкви и смотрю, кто-то какие-то бумаги, тетрадки раздает. Я говорю: "Слушай, у тебя нет молитвослова случайно?" Он говорит: "Да, есть переписанный, но только очень дорого стоит". Он сам не переписывал, первые курсы переписывали, а этот уже на четвертом курсе, он продает. Потому что всех знают, чтобы не попасться еще. Он говорит: "Это будет 15 рублей". Я 100 рублей получал оклад военного музыканта. Это такая суммочка… Можно было целую неделю жить на это. Я говорю: "Ладно, согласен". И я у него купил. Правда, он был зачитанный немножко, не новый, в общей тетрадке. Но зато там все было. Утренние и вечерние молитвы, каноны, молитвы ко причастию — все это было переписано четко и причем с ударениями. Русский шрифт каллиграфический. Это надо было постараться! Это первый мой молитвослов. Я по нему выучился».

***

Жительницы Омска, Сыроваткина Нина Михайловна (1942 г.р.), учитель немецкого языка, военный переводчик и медсестра запаса, и ее дочь, Кошкина Светлана Николаевна (1966 г.р.), доцент Омского государственного технического университета, рассказали о приходе храма Воскресения Христова в поселке Тогур Томской области, жители которого хранили верность Церкви во все времена, бережно передавая  веру и православный уклад жизни из поколения в поколение.

Сыроваткина Нина Михайловна: «Мама рассказывала, как бабушка собиралась в церковь. Она из сундука доставала юбку большую, широкую, красивую шаль кашемировую, как они называли, чистила мелкой солью зубы (вот такая деталь), так собиралась в церковь. И с ней просилась Маня, мама моя. Бабушка не хотела ее брать, потому что знала, что службу трудно выстоять ребенку. Это еще даже до школы было, в 5-6 лет. Но тем не менее, мама упрашивала ее и шла с ней. Бабушка усердно молилась, Маня держала свечку, подносила свечку (случайно или нет) к какой-то впереди стоящей женщине с красивой шалью с кистями, оплавлялись эти кисти, бабушка слышала запах, сердилась, обещала больше ее никогда не брать в церковь, но все повторялось снова каждый раз».

Кошкина Светлана Николаевна: «К моей прабабушке Пелагее, баба Поля сокращенное имя, приходили все старушечки, бабушки со всей нашей улицы Октябрьской, и весь Великий пост, когда не могли пойти в храм, до храма все-таки далековато им было в пожилом возрасте добираться, они дома молились, клали, я помню, земные поклоны. Для ребенка пятилетнего это было, конечно, очень интересно наблюдать, как пожилые люди собираются все в темной одежде во время поста. Обязательно темные платки поверх светлых, темные платья у всех были до пола. В пол вся была одежда. И все молились, клали поклоны обязательно, лбом касались пола. В доме у всех были иконы, и все открыто исповедовали свою православную веру. Все мои старшие родственники».

***

В воспоминаниях Сизовой Татьяны Николаевны, жительницы подмосковной деревни 1938 г.р., работавшей в службе общественного питания аэропорта Домодедово, рассказ о детских годах и пережитом послевоенном голоде, о доносах и ссылках, с которыми сталкивались жители деревни, о простой и искренней вере ее матери, вырастившей и воспитавшей семерых детей.

«Крестила мама всегда в деревне всех. Родит, позовет еще тех, у кого дети тоже родились, и вместе пригласят священника. Он приходил и крестил всех прямо в одной ванне. Воды-то нету, это надо на колодец бежать далеко. Таким образом и крестили в деревне. Так крестили и меня, и всех моих братьев, и сестру. И это тайно было. Бабы переговаривались между собой: "Ты будешь Федьку крестить? Ты будешь Вовку крестить?" Тайком между собой договаривались, кто будет креститься, а потом тайком со священником. И это слава Богу, что случайно она не заходила в дом к сексоту, он рядом жил. Откуда тогда могли знать, что он сексот, осведомитель? Но у них дети уже взрослые были, потому мать к ним не заходила».